Сейчас принято быть осторожными с подростками — мягко говорить, объяснять, терпеливо ждать, пока «дойдет». И это, наверное, правильно. Но иногда в этой бережности чего-то не хватает — того, такого самого простого, и как у нас говорят, священного пинка, без которого слова остаются просто словами. У меня такое впечатление что эта правильность будто бы и не прорастает в человека, а скользит по поверхности.
Вспоминаю лето. После обеда я лежал на кровати, лениво перелистывал какую-то книгу — уже не вспомню какую. В дом зашла мама. В руках у неё были свежие, ещё пахнущие полем стебли кукурузы — она только только проредила ряды кукурузы в поле. Спокойно попросила помочь убрать зелень. А я, полный своей подростковой важности, не задумываясь, бросил: «Я приехал сюда отдыхать, а не работать в поле». Сказал — и даже не успел почувствовать, как это прозвучало. Вроде даже договорить не успел. Дальше всё случилось быстро и очень ясно: зелёные стебли с шелестом и тяжестью опустились на ноги, на живот, на плечи. «Сейчас я тебе устрою отдых», — сказала она без злости, но с той уверенностью, от которой не скроешься. Получив нужное ускорение я — пулей, босиком, понесся прямо в поле, где солнце уже клонилось к вечеру и пахло пылью, травой и чем-то настоящим.
С тех пор прошло много лет. Я вижу подростков — уверенных, уставших от наставлений, равнодушных к простым вещам — и иногда ловлю себя на том, что улыбаюсь. Не потому что «нас воспитывали жестче», а потому что в тех простых, почти грубых моментах было какое-то честное зерно. Не всегда мягкое, не всегда красивое — но живое. И в этой памяти есть тихая ностальгия: по полю, по вечеру, по той ясности, с которой мир вдруг становился на свои места. И,как будто бы немного грусти — что такие простые уроки сегодня всё реже доходят до сердца.
